Как и почему Италия потеряла la dolce vita

Как и почему Италия потеряла la dolce vita

Мы восхищаемся итальянской кухней, итальянской модой и итальянским образом жизни. Потому что мы туристы. По другую же сторону декораций продолжает распространяться уныние
Вот так гуляешь солнечным осенним утром по Реджо-Эмилие и думаешь: «Это же рай!». Перед глазами протекает неспешная жизнь провинциального города северной Италии. Древние площади запружены нарядно одетыми горожанами.

Но рай оказался иллюзией. Этим утром жители Реджо спешили на гигантский вещевой рынок, где цены начинаются с 50 евроцентов, а пару новых туфель можно купить за €?6. Италия идет ко дну, но люди здесь всегда следили за своим внешним видом.

«Кризис» — это слово, которое применительно к Италии больше не актуально», — говорит Джон Фут, британский историк-италовед. Кризис заканчивается, а Италия продолжает клониться к закату быстрее, чем какая-либо другая развитая страна после 1945 года. За время трех своих визитов в Италию этой осенью я постарался разобраться, как этот непрекращающийся процесс упадка влияет на образ жизни страны.

Больше всего страдает «потерянное поколение» молодых итальянцев. Я вижу, как они болтают, сидя на ступеньках кафедрального собора Болоньи, а не в кафе напротив — ведь там придется потратить на эспрессо €1. Демографическая пирамида Италии выглядит сегодня так: есть старики, которые получают хорошие пенсии, есть люди среднего возраста, которых почти невозможно уволить, и есть молодежь, которая сражается за временную работу.

Высокообразованный молодой итальянец, выполняющий черную работу для своего босса, который старше его, но менее образован, — это обычная ситуация.

«Серьезно думать о жизненных планах, например, о том, чтобы завести ребенка или купить дом, нет смысла, — говорит молодая писательница Марианна Альбини. — Если у тебя рабочий контракт подписан всего на шесть месяцев, ты думаешь, скорее, о том, есть ли смысл покупать долгосрочный абонемент в спортзал. Какая уж тут карьера!». Но и в таком положении есть свои светлые стороны. «Если карьера тебе не светит, то и засиживаться допоздна на работе бессмысленно. И юные итальянцы пытаются реализовать себя за пределами работы, общаясь с друзьями, ведя блоги и придумывая какие-то собственные проекты», — рассказывает Альбини.

Альтернативное решение этой проблемы — распрощаться с привычной жизнью и эмигрировать. Как рассказала мне жена итальянского банкира, на недавней вечеринке для миланской элиты в процессе разговоров выяснилось, что почти все из присутствующих отправили своих детей за границу. Если уж элита бежит, значит у страны действительно проблемы.

Многие итальянцы на юге в отчаянии: в семьях северян уровень лишений обычно ниже — если долги и есть, то они небольшие. Детей теперь заводят все реже, семьи вымирают, и необходимость откладывать деньги детям «на будущее» все меньше. Так что семьи севера постепенно «проедают» фамильные ценности. В одном из рассказов Элены Ферранте женщина донашивает нижнее белье своей покойной матери «уже не раз штопанное, с древней резинкой, виднеющейся и там и сям сквозь расползающиеся швы». И это, увы, не метафора.

Итальянцы постарше любят обзывать молодежь «большими детьми» и жаловаться, что те никак не повзрослеют. Писатель Джулиано да Эмполи говорит мне, что на самом деле именно старшее поколение — воплощением которого является Сильвио Берлускони — вело себя по-детски безответственно, и именно его недальновидное подростковое увлечение самоудовлетворением привело к сегодняшнему безобразию.

«Большинство молодых людей хотят совсем немного, — говорит Джанни Риотта, пожилой итальянский журналист, — они хотят вкусно есть и пить, проводить летний отпуск на берегу моря». Такова sogno italiano, «итальянская мечта», которую раньше мог позволить себе любой человек, имеющий самую заурядную долгосрочную работу. Только вот молодежь теперь не может получить долгосрочной работы.

Многие итальянцы, доведенные до отчаяния, уже ни во что не верят. В последнем романе Томмазо Пеллиццари новый лидер-нигилист поучает итальянцев: «Не спрашивайте, что страна может сделать для вас. Потому что ничего она для вас сделать не может, вообще ничего». Историк Пол Гинсборг, пытаясь сказать что?то оптимистичное, сообщил мне, что во всяком случае демократия все еще жива.

Политические страсти настолько выдохлись, что поутихла даже вечная «холодная война» итальянских правых и левых. Еще недавно филиппики Берлускони против «коммунистов» вызывали в рядах правых настоящее оживление. Сегодня же управляющий хедж-фондом, правый настолько, что когда?то поддерживал апартеид в Южной Африке, доверительно сообщил мне, что голосовал за премьер-министра и левоцентриста Маттео Ренци.

Ренци, как знают все в Италии, 39 лет, что по стандартам геронтократической Италии почти то же самое, что 14. Но вместо того, чтобы терпеливо ждать своей очереди, он осуществил главную фантазию молодых итальянцев: растолкал старичье локтями и занял пост. Теперь ему нужно лишь спасти Италию.

У страны осталась последняя настоящая ценность — итальянское качество жизни. «Что собой представляет хипстерское движение? — задал мне вопрос во время очередного изумительного ланча Эрик Джоунс, профессор филиала Университета Джонса Хопкинса в Болонье. — Хипстеры воспевают красоту повседневной жизни. В этом смысле итальянцы были самыми первыми хипстерами».

Итальянский образ жизни теперь продают иностранцам. Пеллиццари показывает мне огромный павильон Eataly — миланского филиала международной сети фуд-маркетов. Так выглядит вероятное будущее: Eataly в роли Италии, обеденный зал с примыкающими к нему музеями, одна из остановок в путешествии тургрупп из Азии. Италия, без сомнения, способна на большее, но вот только никто из тех, с кем я общался, так и не смог мне объяснить, как это сделать.

Be the first to comment

Leave a Reply

Ваш электронный адрес не будет опубликован.


*